Новый роман Михаила Елизарова — первое масштабное осмысление «русского танатоса».

«Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают “космонавтом”, упавшего с высоты — “десантником”, “акробатом” или “Икаром”, утопленника — “водолазом”, “ихтиандром”, “муму”, погибшего в ДТП — “кеглей”. Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут “лопатой”, венок — “кустом”, а землекопа — “кротом”. Этот роман — история Крота». (Михаил Елизаров)

«Конечно, кладбище может побыть и территорией смерти, но в пространстве отдельно взятой рефлексии. Всерьёз думать, что на кладбище обитает смерть, столь же наивно, как верить, что в Диснейленде живёт сказка».